Нетаниягу и Ликуд в новостях

09/03

Третьего марта премьер-министр Биньямин Нетаниягу выступил в Кнессете с речью, которая стала достойным ответом оппозиции, потребовавшей отчета главы правительства по наиболее острым вопросам внешней и внутренней политики правительства, а также экономическим проблемам. Собрав 40 подписей парламентариев, оппозиция потребовала от премьера выступить перед Кнессетом.

Оппозиционные партии нередко прибегают к этой парламентской роцедуре, обязывающей премьера находиться в зале заседаний на протяжении всего обсуждения, а также держать речь перед депутатами.

Перевод выступления Б. Нетаниягу любезно предоставлен пресс-службой главы правительства.

 

"Господин председатель, это заседание, которое созывается ежемесячно, а, в данном случае, через в шесть недель, если я не ошибаюсь, предоставляет мне как премьер-министру возможность выслушать депутатов Кнессета и отчитаться в работе правительства за истекший период.

Мероприятие это очень важно. В некоторых парламентах это происходит иначе. Например, в британском парламенте существует «время вопросов». Во всех парламентах происходит нечто подобное. Смысл таких заседаний в обсуждении важных вопросов. И я согласен с тем, что это время и место также для критики и для поднятия острых и даже едких вопросов. Я готов к этому. Но с чем я не могу согласиться, это с личными нападками и оскорблениями.

Прежде всего, я полагаю, что это вообще проблема Кнессета. Она заключается в том, что граждане ожидают дельного, серьезного и глубокого обсуждения, исходящего из соображений блага страны, а не словесную перепалку. Я не требую от моих партнеров в оппозиции ничего из того, чего не требовал от себя и своих коллег, когда в оппозиции находились мы. Поэтому я постараюсь ответить на все вопросы по сути, и расскажу, что было сделано со времени последнего обсуждения в Кнессете, и прежде всего, это касается пяти сфер: сферы безопасности, государственной сферы, экономической, просвещения и транспорта. 

В сфере безопасности, международное сообщество приблизилось к принятию решения о наложении санкций. Мы активно участвуем в этом, мы нанесли два важных визита двум ведущим членам Совета Безопасности ООН. Они прошли с полным взаимопониманием. После этого была Россия, за ней Китай.

Во время визита в Россию, где меня сопровождали министр Эдельштейном и председатель фракции Элькин, мы встретились с президентом Медведевым и премьер-министром Путиным, и я полагаю, что сегодня Россия лучше понимает, к чему приведет иранская ядерная программа, хотя публично и официально они об этом не заявляют. Я думаю что произнесенное сейчас мною отражает ее позицию.

Я считаю, что очень важным был визит министра Яалона и управляющего государственным банком Израиля Стенли Фишера в Пекин. Он был важен для понимания плана военного ядерного вооружения Ирана. В этом наблюдается определенный прогресс. Если бы нужно было дать определение прошедшим неделям, я бы сказал, что среди стран международного сообщества, а особенно среди ведущих стран, возникло понимание характера этой программы и угрозы, которую она несет.

Я бы даже сказал, что это понимание стало всеобъемлющим и разделяется практически всеми странами мира, всеми странами Ближнего Востока, включая арабские страны.

Но между пониманием и действием есть зазор. Он должен быть преодолен сейчас, поэтапно, в соответствии с планом, принятым международным сообществом, посредством санкций, наложенных на Иран Советом Безопасности ООН.

Наша позиция, озвученная в Москве и в Китае, и раньше, во время переговоров с Ангелой Меркель, с Берлускони, с Саркози и, конечно же, с президентом Обамой и министром иностранных дел Хилари Клинтон и прочими - заключается в том, что эти санкции должны включать ограничения на импорт бензина в Иран, так как у Ирана очень ограниченные возможности по очистке нефти, а, кроме того, ограничения на экспорт нефти из Ирана.

Мировая общественность готовится к умеренным санкциям - это немаловажно, но я не уверен, что этого будет достаточно. Только Конгресс США предлагает те же санкции, что и мы, и существует немалый разрыв между серьезностью санкций и возможности достигнуть консенсуса в Совете Безопасности.

Мы поддерживаем, насколько это возможно, усилия США и Франции, чтобы утвердить пакет санкций в Совете Безопасности, прежде я рассказал о том, что мы предпринимаем на эту тему. Я сомневаюсь, что иранскую программу можно остановить, не прибегая к жестким санкциям.

По вопросу политических отношений с палестинцами, я хотел бы повторить то, что уже говорил неоднократно - мне кажется, что созревают условия для возобновления переговоров по сближению между нами и палестинской автономией. Они еще не начались, как вам известно, сейчас проходят обсуждения в Лиге арабских государств. Они поддерживают возобновление переговоров, при некоторых условиях.

Я не хотел бы сейчас обсуждать то, чего еще не произошло, но я повторю свое мнение: я считаю, что условия созревают еще и потому, что мир понимает, что это правительство расположено к ведению переговоров и уже предприняло важные шаги для продвижения переговоров - и на словах и на деле.

Мир также понимает, что с самого начала палестинцы отказывались возобновить переговоры и выдвигали такие требование, каких не выдвигалось с начала переговоров, шестнадцать лет назад. В конце концов, истинное положение вещей стало очевидным, и все меньше и меньше государств поддерживают их предварительные условия.

Поэтому эти условия постепенно снимаются, и именно поэтому я считаю, что создается благоприятная атмосфера для переговоров. Возможно, эта атмосфера принесет плоды еще до нашей следующей встречи, поживем - увидим. В любом случае, препятствием является не наша сторона.

Я уже говорил, что на Ближнем Востоке для танго нужно не два партнера, а три, и нам придется провести предварительный тур переговоров. Однако Израиль никогда не препятствовал переговорам. Бессмысленно заявлять: «Не вы являетесь препятствием, но ответственность все равно лежит на вас».

Ответственность не лежит на нас, потому что мы не препятствуем переговорам, эта несправедливая критика совершенно необоснованна - это понимает любой разумно оценивающий ситуацию человек.

Теперь, вопросы экономики. Я уверен, что вы обратили внимание на то, что уровень безработицы продолжает снижаться. Завтра мы обсудим этот вопрос на заседании правительства, но я позволю себе сказать несколько предварительных слов. Завтра, на заседании, мы будем обсуждать новую систему, формулу, которая позволит нам заняться расходами правительства и, с одной стороны, обеспечить потребности, а с другой, позволит снизить соотношение производства и долгов.

Это интересная система, мы рассмотрим ее и вынесем решение. В любом случае, я уверен, что она повлияет на обсуждение бюджета, которое начнется через несколько недель и затронет всех депутатов Кнессета. Опираясь на эту новую систему, мы собираемся провести двухгодичный бюджет. Она включает в себя много интересных инноваций, которые будут интересны депутатам, так же, как они интересны многим правительствам.

По вопросам просвещения и культуры (я объединяю их, так как эти темы связаны между собой), мы разработали и выделили бюджет на «программу наследия». Я благодарен депутатам Шломо Муле и Цахи Анегби за их старания по включению Пещеры Праотцев и могилы Рахели в программу. Мнение Цахи Анегби для меня не было сюрпризом, так как я ожидал этого, но решение депутата Мулы меня приятно удивило.

Это была важная поправка, так как Пещера Праотцев является самым первым по значимости местом, связанным с наследием или Тель Шева, Эшель Авраам. Я не помню точно. Я проверю это в ближайшую субботу.

Пещера Праотцев (могилы праотцев и матерей: Авраама, Исаака, Иакова, Сарры, Ревекки и Леи) и, недалеко от нее, могила Рахели - одни из древнейших мест, связанных с наследием еврейского народа, которым насчитывается около четырех тысяч лет. Я не понимаю, как можно говорить о еврейской истории без упоминания этих мест. Поэтому я сразу же сказал, что считаю обязательным включение этих исторических мест в «программу наследия».

Мы не собираемся менять порядок богослужений или статус-кво, как раз наоборот. В последнее время, в Пещере Праотцев были созданы подобающие условия для мусульман, которые также имеют отношение к этой пещере. Были перекрыты полы, установлены кондиционеры. Условия стали значительно лучше для молящихся мусульман, и следует улучшить их также и в еврейской части пещеры.

Я приветствую эту чрезвычайно важную программу. Она подтверждает наше национальное право существования на этой земле. Мы находимся здесь не случайно. Мы здесь не случайно. Наша история глубоко переплетена с этим местом своими корнями, уходящими вглубь на четыре тысячи лет.

Мы дадим возможность молодому поколению по-новому ощутить свою связь с нашим наследием. Я считаю, что это очень важно, и это возвращает нас к идеям первых правительств государства Израиль, в особенности, правительства Бен-Гуриона. После него еще многие правительства и многие премьер-министры верили в эту идею. Мы же разработали для этой идеи специальную программу и выделили бюджет, и я полагаю, она должна объединить разные партии и пользоваться поддержкой если не всех, то подавляющего большинства депутатов Кнессета.

И наконец, транспортная программа. На последней встрече я говорил вам, что представлю на рассмотрение правительства решение по поводу транспортной сети, охватывающей всю страну. Я называю ее «объединяющей Израиль», а не «пересекающей». Раньше мы жили в трех разных странах: страна «от Хедеры до Гедеры», с ответвлением в Иерусалим - этой стране доставалась большая часть вложений.

 И запланированы еще две транспортных оси, одна из которых - это прибрежное шоссе, а вторая это шестое шоссе. Сегодня Галилея - это отдельное и отдаленное государство, если не по расстоянию то по времени, которое требуется, чтобы до нее добраться, и государство Негев - отдаленное и по расстоянию и по времени.

 Я думаю, что это можно и нужно изменить, и это станет нашим вкладом. Мы разработали план, который в корне изменит ситуацию уже в ближайшие годы. В первую очередь, мы проведем железные дороги.

 Мы проведем железную дорогу Акко - Кармиэль. Я хочу спросить, сколько времени забирает путь из Кармиэля в Тель-Авив? Сегодня это три часа на автобусе. Мы сократим это время до часу и двадцати минут. Мы соединим Галилею с общей сетью железных дорог. Это активизирует жизнь многих поселений.

 Во-вторых, мы проложим железную дорогу в долине. Вместо двух часов пути из Хайфы в Бейт-Шэан, вся дорога займет сорок минут. Это сделает доступной всю Галилею.

 Мы улучшим железнодорожные пути и закупим новейшие паровозы и вагоны. Поезда в Израиле не соответствуют двадцать первому веку. Я хочу, чтобы вы взглянули на то, что происходит в Европе или в Китае. Я говорю не только про скорость, с которой движутся современные поезда, но и про то, что они приходят вовремя, безопасны, и для жителей периферии они стану быстрым и дешевым способом передвижения.

 Сегодня в Израиле есть семьдесят два паровоза. В Словении, не таком уж большом государстве, - сто шестьдесят восемь. В Латвии - двести, в Голландии - двести семьдесят пять, в Чехии - две тысячи четыреста. Количество вагонов и паровозов в Израиле крайне ограничено, даже если сравнивать с количеством железнодорожных путей.

Мы также вложим средства в оборудование поездов - мы приобретем паровозы, вагоны, современные приборы. Мы электрифицируем пути не только для модернизации разброса сетей, а еще и для ее улучшения и рационализации.

Параллельно мы планируем завершить построение сети путей в Эйлат и на север. Этот детальный план никогда не был разработан. Мы выделили на это два с половиной миллиарда шекелей. К нам обращаются из правительства Китая по поводу участка, который мы обещали спланировать, кстати, это никак не отличается от того, о чем мы говорили.

Если бы критики внимательно изучили решение правительства, они бы увидели, что мы говорили об обширном развертывании и детальном планировании железнодорожных путей по всей стране, включая Эйлат.

Очевидно одно, если мы говорим о чем-то, мы это выполняем. Когда я был министром финансов, и бюджет сократился, мы утроили бюджет железных дорог в 2004 году. Поэтому все, что мы обещаем сделать, мы сделаем, несмотря на все уколы и болтовню. Такое кардинальное изменение, как программа наследия, начнется в ближайшее время - через две-три недели, я не припоминаю точную дату, но это произойдет между двумя заседаниями Кнессета; также мы начнем с земельного препятствия, так называемого южного забора. Это тоже будет сделано.

В дополнение к сети железнодорожных путей и к детальному плану этих сетей, я прошу обратить внимание на то, что существуют две транспортных оси, имеющие, возможно, международное значение. Я не хочу брать на себя обязательство, так как это дело находится на стадии проверки, но поезд в долине позволит соединение с Иорданом и подключении к Ирбиду, и дальше на восток, поэтому существует определенная международная заинтересованность в этом вопросе, так как существует возможность соединения Иордана с Хайфским заливом. Так было когда-то, и это может произойти вновь. Я думаю, что это поможет укрепить мир в нашем регионе.

В построении железной дороге из Эйлата в Ашдод заинтересовано как минимум одно правительство, я уже упоминал Китай, и она позволит соединить Красное море со Средиземным. Этот проект очень перспективен, он позволит активизировать доставку товаров из Азии в порты Средиземного моря.

Мы продолжим прокладку трансизраильского шоссе до перекрестка Сомэх и далее на север, до перекрестка Шокет, на юге. Я пытаюсь представить, как бы выглядело движение транспорта в Израиле без шестого шоссе. Я думаю, что сегодня по этому вопросу господствует согласие всего народа. Прокладка этого шоссе с севера на юг - это дело национального масштаба.

Кроме того, мы построим северо-восточную развилку и шоссе №65, и шоссе №85. Таков ускоренный план разработки сети дорог в регионе на ближайшие годы. Это означает, что мы делаем доступной Галилею, я уверен, что она будет выглядеть совершенно иначе.

Господин председатель!

Это то, что сделано нами со времени прошлого заседания. Депутат Гильон спросил меня о Гиладе Шалите. Три месяца назад, то есть за несколько встреч до этого заседания, к нам по этому вопросу обратился посредник. Мы ответили на это обращение. Мы сказали, что готовы далеко пойти для того, чтобы вернуть Гилада живым и здоровым, но мы хотим предотвратить убийства, опасность которых возникнет после освобождения ряда заключенных.

Мы задаемся не теоретическими вопросами, депутат Гильон, а практическими. Этот вопрос практический, потому что заключенные, которых освободили после сделки Джибрила и после сделки Тененбаума, убили многих израильтян. Например, последнее убийство раввина, отца семерых детей, было осуществлено одним из тех, кого убрали из списка разыскиваемых в сделке Тененбаума.

Поэтому мы заявляем, что готовы пойти далеко, но не готовы отпускать заключенных, готовых на новые убийства на территории Иудеи и Самарии, так как оттуда они перейдут за зеленую черту. В этом была суть нашего ответа. Прошло три месяца с тех пор как мы дали наш ответ, и мы до сих пор не получили никакой официальной реакции. Мы слышим множество разговоров и споров с другой стороны, но до сих пор не получили официального ответа.

Я постарался, господин председатель, отчитаться в моей работе. Я считаю, что это правительство делает много. Много дел, которые обновляют лицо Израиля: улучшение системы просвещения, расширение инфраструктуры, объединение государства. Это правительство делает много того, чего не делали прежние правительства, и мы, несмотря на критику и уколы, будем продолжать".